Из небытия - Анастасия Шадрина

обвивали каменные выступы, раскидываясь по колоннам. Изгибаясь под тяжестью бутонов, они несли в себе запах свежести и ушедшего лета. Арочный проём в конце зала вёл в залитую солнечным светом оранжерею. По обе стороны арки стояли двое гвардейцев. На их нагрудниках ярко выделялся герб – жёлтый дракон, выгравированный на фоне красного щита. Ирис спокойно прошла между ними, не сбавляя шага. Гвардейцы слегка склонили головы в знак почтения.

Стеклянная крыша поднималась высоко, пропуская солнечные лучи, которые скользили по поверхности, заставляя блестеть капли от конденсата. Воздух был тёплым и влажным, пропитанным ароматом свежей земли и бесчисленных цветов, чьи запахи переплетались, создавая опьяняющую смесь. Зеленые стены из живых растений обрамляли дорожки из выложенного камня, меж которыми бурно цвели алые и синие цветы, пестрели травы и высокие деревца с тонкими листьями. Ирис на миг замерла, позволяя глазам привыкнуть к свету. И тогда она увидела её – принцессу Луизу.

В самом центре сада, среди высокой травы и цветущих кустов, стояла молодая девушка. Она была, как воплощение самой весны – живая, яркая и сияющая. Густые, рыжие, словно огонь, волосы спадали ей на плечи шелковыми прядями. Солнечные лучи касались её кожи, играя на щеках и шее. Девушка держала в руках лейку и аккуратно поливала кустовые розы. Кожа у неё была светлая, гладкая, с девичьим румянцем на щеках, которые придавали лицу лёгкую детскость, смягчая очертания скул. Её большие глаза изумрудные и глубокие, сверкнули, когда она повернула голову в сторону Ирис. В принцессе мелькнуло узнавание, будто кто-то вдруг вернулся из далёкого, но родного сна. Девушка аккуратно поставила лейку на край дорожки, и уже через миг побежала навстречу. Синий подол платья плеснул вокруг её ног, волосы вспыхнули на солнце, оторвавшись от плеч. Улыбка расцвела на её лице, с оттенком едва сдерживаемых слёз.

– Ты… – только и выдохнула принцесса, подбегая, – Ты жива!

Луиза обняла Ирис, крепко, всем телом, не заботясь ни о приличиях, ни о том, кто может их видеть. Её руки были чуть влажными от воды и земли. В этих объятиях чувствовалась не только радость, в них звучала боль долгого ожидания, смешанная с надеждой и страхом.

– Я думала… думала, ты никогда больше не вернёшься.

Ирис замерла в объятиях Луизы. Руки остались прижаты к бокам, и только сердце глухо забилось о рёбра. Воздух стал густым. В висках зазвенело. Горло сжало так, что она не смогла вымолвить ни слова. «Я не она…» – промелькнуло в голове острым, болезненным толчком. Генриетты больше нет. Только тело. А перед ней – девушка, что любила её. Верила. Ждала. Луиза обнимала призрак. Обнимала ложь. А Ирис… Ирис чувствовала себя грязной самозванкой. Сквозь тепло объятий прорезался холод вины. Она осторожно подняла руки и несмело обвила плечи принцессы.

– Прости меня, – тихо вымолвила Ирис.

– За что ты извиняешься? – улыбнулась Луиза. – Я так рада видеть тебя. Мне столько тебе нужно рассказать, а еще я очень хочу послушать, куда ты пропала. Пойдем в твою комнату. Я приказала слугам каждый день начисто убираться в ней, до того момента, пока ты не вернешься.

***

Тронный зал Кадере был воплощением величия и угрозы. Каменные стены из тёмного гранита были украшены витиеватыми барельефами, изображающими сцены побед, казней и коронаций – бесконечную летопись власти. Из-под арок струились красные знамена. В центре зала возвышался резной трон из чёрного дерева, украшенный рубинами. Его спинка напоминала крылья дракона, а на подлокотниках были вставлены бронзовые фигуры грифонов с широко раскрытыми пастями. Сидящий на нём Вильгельм II казался частью этой конструкции. Его глаза – холодные и проницательные – пристально следили за каждым движением стоящего перед ним Эйдана.

– На что ты рассчитывал, вернувшись сюда? – проговорил монарх, прерывая тишину.

– Я вернулся не за прощением, – коротко ответил некромант. – Я пришёл просить вас изменить курс, Ваше Величество. Магия – это не угроза, если её не загонять в тень. Это инструмент, как меч или слово монарха. Но вы выбрали страх, и из страха родилась тьма. Законы, которыми вы сковали магов, породили восстания, изгнанников… и тех, кто вне контроля подпольно экспериментирует с магией, потому что вы не оставили им выбора, – он сделал полшага вперёд, позволив словам лечь между ними. – Ослабьте хватку, и вы вернёте себе то, чего не добиться страхом: лояльность, знание и силу. Вы не представляете, к чему ведёт путь, на котором мы сейчас стоим.

Король Вильгельм громко рассмеялся, звук гулким эхом отразился от сводов зала, будто раскат грома.

– Ты что, идиот? – рявкнул он, мгновенно оборвав смех. Его губы искривились в презрительной усмешке. – Решил, что раз уж явился сюда – маг, весь из себя особенный, – то одно твоё присутствие способно изменить устоявшийся порядок? Думал, что твои красивые речи произведут впечатление хоть на кого-то?

Он наклонился чуть вперёд, его глаза сузились, а голос стал ниже, почти рычащим:

– Поэтому я и не люблю магов. Вы все одинаковые. Считаете себя умнее остальных, избранными, как будто ваши силы дают вам право указывать, как мне править. Вы – высокомерные выродки, которых следовало бы стереть с лица земли ещё до того, как вы произнесли первое заклинание, – пальцы Вильгельма сжались на подлокотниках трона. – Хватит, – прорычал король, махнув рукой. – Я не желаю больше слушать твой трёп. Стража! Заковать его в кандалы из рутéна – пусть почувствует, каково это, когда магия отворачивается от тебя, так же, как ты отвернулся от закона.

Две фигуры в броне, шагнули из тени колонн, двигаясь синхронно, как часовой механизм. На их поясе уже звенели цепи с гладкими металлическими обручами. Иссиня-чёрные кандалы, были выкованы из рутена, редкого металла, который подавлял поток энергии в теле мага. Вильгельм смотрел, не моргая, наслаждаясь этим зрелищем.

– Прежде чем казнить тебя. Посиди недельку в подземелье. Это напомнит тебе, кто здесь устанавливает правила.

– Устанавливает правила? – переспросил Эйдан, и на миг искренне рассмеялся, в этом смехе звучала печальная ирония. Ему казалось, что король пытается убедить не его, а скорее самого себя. – Это вы о Вечности Света? О тех, кто диктует вам, какие законы издавать и чьи головы требовать?

Мгновение тишины повисло в зале. Лицо Вильгельма перекосилось. Его щеки налились кровью, а глаза округлились.

– Увести его! – рявкнул он, сорвавшись с трона. – Прочь с глаз моих!

Стража шагнула вперёд, но Эйдан не сделал ни одного жеста сопротивления. Он позволил мощным рукам сомкнуться на его запястьях, позволил кандалам из рутена обжечь кожу своим холодом. Взгляд его был безмятежен.

По каменному коридору, ведущему к подземельям, шаги стражников отдавались гулким эхом. Эйдан шёл между ними. Скованные кандалами руки покорно были опущены вдоль тела. Воздух становился всё холоднее. Впереди, в полумраке арочного прохода, показалась высокая фигура. К ним навстречу шёл Сандер. Его латы, прежде покоцанные после долгого пути, теперь были начищены до блеска и отражали тусклый свет факелов. Он хромал, его шаги были неровными из-за травмы, полученной на болотах, но несмотря на это, в каждом его движении ощущалась невозмутимость. Рыцарь замедлился, когда разглядел в полумраке лицо нового пленника. Его брови слегка изогнулись в искреннем удивлении.

– Что происходит? – твёрдо спросил он, глядя то на Эйдана, то на сопровождающих его стражников. – Тарен, Мейс… зачем вы ведете его в темницу?

– Таков приказ короля, – коротко ответил один из них.

Сандер тяжело вздохнул и перевел взгляд на Эйдана.

– Я так понимаю, диалог с Его Величеством не увенчался успехом? – произнёс он с легкой издевкой.

Некромант поднял на него глаза.

– Возможно, я переоценил его. Но… позволь попросить тебя об одном.

Сандер стоял в молчаливом напряжении.

– На время моего отсутствия… присмотри за Генриеттой. Проследи, чтобы с ней всё было в порядке.

На мгновение между